Великолепный Часослов герцога Беррийского

Библиотека Шантийской Усадбы/Bibliothèque du Château de Chantilly, Ms. 65




Размер: 213 x 292 мм
416 страниц с 130 освещенными золотом миниатюрами и более 3000 золотистыми буквицами  
Переплет из состаренной украшенной золотом кожи
Монографическая научная книга (65 стр.), под ответственностью Инес Вильели-Петита (Отдел монет, медалей и антиквариата Национальной библиотеки Франции), в сотрудничестве с Патрисией Стирнеманн (Институт исследования и истории текстов)
 

Размер: 213 x 292 мм
416 страниц с 130 освещенными золотом миниатюрами и более 3000 золотистыми буквицами  
Переплет из состаренной украшенной золотом кожи
Монографическая научная книга (65 стр.), под ответственностью Инес Вильели-Петита (Отдел монет, медалей и антиквариата Национальной библиотеки Франции), в сотрудничестве с Патрисией Стирнеманн (Институт исследования и истории текстов)
 



Описание

Великолепный Часослов герцога Беррийского Библиотека Шантийской Усадбы/Bibliothèque du Château de Chantilly, Ms. 65


Картины братьев Лимбург притягивают внимание зрителя так, как никогда не бывало в других кодексах. Их способность к новаторству и изобретательности создает сцены, которых никто никогда ранее себе даже не представлял.

Первое и единственное факсимильное полноформатное издание ВЕЛИКОЛЕПНОГО ЧАСОСЛОВА ГЕРЦОГА БЕРРИЙСКОГО, завизированное ФОНДОМ СОХРАНЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ПОМЕСТЬЯ ШАНТИЙИ, единственным владельцем права на публикацию этого кодекса.

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ЧАСОСЛОВ ГЕРЦОГА БЕРРИЙСКОГО – LES TRÈS RICHES HEURES DU DUC DE BERRY
Братья Лимбург и Жан Коломб.

"Царь иллюминированных рукописей”

Жан, Герцог Беррийский (1340-1416), третий сын короля Франции, Иоанна Доброго, и брат его преемника Карла V Мудрого (сын, брат и дядя королей), сыграл особенно во второй части своей жизни, важную и решающую политическую роль в бурной истории средневековой Франции. Воодушевленный, почти всегда, настроем на примирение, он прежде всего пытался достичь одной цели: восстановить внутренний мир в королевстве, постоянно вмешиваясь в соперничество между домами Орлеана и Бургундии.

Убийство Людовика Орлеанского (1407 г.) и амбиции Жана Бесстрашного, герцога Бургундского заставили его, к концу своей жизни, вступить в политическую партию. С тех пор, а также из-за его брака с Жанной де Арманьяк, он стал лидером «Арманьяков», которых чрезвычайно ненавидели не только французские крестьяне, но  почти вся парижская буржуазия. С 1410 года по крайней мере до 1413 года несколько его замков и резиденций подвергались разграблению, что вынуждало его иногда ускользать и укрываться, как в 1412 году, в клуатре кафедрального собора Буржа, спасая жизнь. Бургундцы, двулично играя на социальных чувствах французской крестьянской общины, направили массы против Жана Беррийского, который, выступая против любой формы нормирования феодализма, стал символом деспотического и неосторожного политического реакционизма. Жан Бесстрашный и недовольные «кабошоны» в те годы становились участниками всевозможных выступлений и восстаний, опираясь на голодных крестьян, разъяренных истощением сельскохозяйственных ресурсов и эпидемиями. Непрерывные битвы против Англии, которые препятствовали нормальному возделыванию полей в сельской местности, серьезно повредили интересам герцога Беррийского. Не зря почти все историки согласны с тем, что главной причиной катастрофического  поражения Франции в знаменитой битве при Азенкуре (1415 г.) было именно абсолютное разделение французской знати, особенно в Париже и на севере.

Но в то время Жан Беррийский, всю свою жизнь наблюдавший суету, заговоры и политическое и социальное насилие, с другой стороны, был самым изысканным и деликатным коллекционером произведений искусства и щедрым меценатом. Обеспокоенный эстетикой во всех областях и на всех уровнях, которые он мог охватить, он тратил почти все свое время, деньги и влияние, окружая себя роскошью, напыщенностью и барокко. Он славился щедростью и близостью, с которой он относился к своим художникам, осыпая их подарками, некоторые из которых он даже заказывал из-за границы или из других европейских дворов. От Карла Великого до Лоренцо де Медичи ни один магнат так сильно не ощущал страсти к искусству, маньеризму, личному и бережному эстетическому наслаждению.

Его величайшие усилия и достижения, конечно, непосредственно связанные с его художественными предпочтениями, были сосредоточены, кроме ювелирного дела и его скриптория, на строительстве замков и резиденций. Самый известный архитектор своего времени, Ги де Даммартен, неоднократно работал на него. Любитель роскошных зданий; он приобрел не менее семнадцати замков и особняков, среди которых проходила его жизнь. Двумя самыми известными были Отель де Нель, перед Лувром в Париже, на левом берегу Сены и Дворец Меэн-сюр-Йевр, недалеко от Буржа, города, с котором, благодаря его географически стратегическому положению, герцог всегда был связан.

Среди многочисленных художников-иллюминаторов, которым он покровительствовал и с которыми общался, были самые выдающиеся художники того времени, в частности Жакмар де Эсден (1350-1410), братья Лимбург, а также скульптор и иллюстратор Андре Боневё (1361-1413). Роскошный часослов был вовсе не единственным часословом, которым обладал сибарит, Жан Герцог Беррийский.Например, Жакмар создал для него знаменитый Малый часослов, рукопись которого хранится сегодня в Национальной библиотеке во Франции.

Художникам, которым герцог Беррийский поручил к 1413 году иллюминировать часослов, а именно, «Великолепный часослов», который должен был превзойти все остальные, которыми он обладал до тех пор, были родом из Неймегена, недалеко от Рейна, в районе Фландрии. Вполне возможно, что величайшим из них был Пол де Лимбург или Поль Лимбург, согласно источникам, и его двое братьев, Герман и Жан (Жаннекен). Благодаря своей технике и таланту Поль вскоре получил звание камер-юнкера, «камердинера» герцога, и почти наверняка он должен был возглавить мастерскую. В дополнение к «Великолепному часослову» они создали для своего мецената несколько других работ, среди которых «Красивый часослов», хранящийся теперь в музее Клойстерс в Нью-Йорке, вероятно, созданных между 1410 и 1412 годами, незадолго до «Великолепного часослова». Все три художника, вероятно,  умерли от чумы, в 1416 году, оставив незавершенной работу своей жизни; к тому времени только Пол достиг 30-летнего возраста. Братья Лимбург стали очень популярны еще при жизни; и летописец Жильберт де Мец в своем знаменитом «Описании Парижа» 1434 года упоминает о «трех знаменитых братьях-иллюминаторах».

Между двумя часословами этих авторов- большое расстояние,как стилистически, так и тематически. «Великолепный часослов» является среди других часословов оригинальным и во всех аспектах пророческим и даже революционным. Литургическое содержание, календарь, в котором мистические сцены, предложенные самим герцогом, заменяют традиционные, более традиционное, но причудливое обрамление являются частью единого целого с одной целью: создать самый впечатляющий и красивый часослов, который можно было бы создать. В «Великолепном часослове» отмечается новое равновесие, поиск гармонии, ясного и главенствующего чувства взаимосвязи между цветами и необычайная новизна: в нем появляется пейзаж, доренессансная техника, привезенная из Италии ( возможно, примерно в 1413 году Поль посетил Милан или Сиену).

В этой новой и оригинальной коллективной работе также можно отметить изысканное чувство природы и вкус к великолепию придворной жизни; очаровательную элегантность, а иногда и грубый реализм: классические обнаженные фигуры, очень близкие к античным формам, и женские фигуры, близкие живописной моде того времени. Благодаря своей наблюдательности и творческой манере, которой благоприятствовала семейная среда, Лимбурги знали, как объединить влияния Италии с французскими живописными традициями Жакмара в работе, которая остается наивысшим выражением того, что называется " Интернациональная Готика".

Кроме того, многие изображения, которые не были предусмотрены в традиционной идее создания часословов, были добавлены без связи с текстом, как прилив вдохновения; так, например, произошло с великолепным Коронованием Богоматери или ныне легендарным Райским садом. И есть еще один очень важный элемент: благодаря этому знаменитому цвету, который теперь называется синим ультрамариновым, этот кодекс стал не только первопроходцем, но даже практически первооткрывателем. Сделанный из лазурита (а тогда он был очень дорогим минералом, привезенным с Востока (герцог был почти патологическим любителем всех любопытных и изысканных драгоценных камней), он  является наиболее характерным и удивительным признаком всей работы, придающим ей эту ни с чем не сравнимую легкость и прозрачность, которое даже сегодня продолжает завораживать человека, который ее рассматривает.

Но «Великолепный часослов» остался, как уже было сказано, не завершенным из-за ранней смерти трех его создателей. Вскоре в том же 1416 году и сам герцог последует за ними, также, по-видимому, став жертвой чумы. Но какова была судьба драгоценной рукописи? Миниатюра на странице 75 указывает на ее владельцев во время выполнения этой второй серии картин. Они представлены в образе принца и принцессы, чьи связанные между собой геральдические ленты представляют их как герцога Карла I Савойского и его жену Бланш де Монферран. Из этого следует, что изготовление «Великолепного часослова» произошло между 1485 годом, временем свадьбы герцога, и 1489 годом, временем его смерти.

Имя иллюминатора второй серии иллюстраций было раскрыто историком искусства Полом Дюрье после тщательного расследования, которое доказало, что художник имел семейные связи в городе Бурж и что он работал на герцога Карла. Это Жан Коломб –или Жеан Куломб-, который уже имел большой опыт в области миниатюры. Он работал с переписчиком Клеманом Тибо, “écrivain de forme”, который, конечно же овладел искусством создания рукописей. Коломб, которому его  покровитель поставил задачу продолжить работу Лимбургов, отказывается от подражания прошлому и предпочитает работать в современном стиле. За семьдесят лет вкус и мода значительно изменились. Цвета энергичны, жестоки; он выделяет, интенсивно подчеркивает; вне всяких сомнений, это реакция на прежнюю деликатность, которой было так насыщено начало века. Однако в некоторых аспектах работа по-прежнему ограничивается ортодоксальной традицией: парообразные горизонты ландшафтов, которые простираются на фонах и на все более размытых за счет голубых оттенков планах, обеспечивают читателю такое же отступление от мистических отголосков. Таким образом, «Великолепный часослов герцога де Берри», определенным образом, несмотря на его разнообразие и новаторство или, возможно, именно благодаря им, по-прежнему считаются сегодня «царем иллюминированных рукописей», шедевром в истории человеческого творчества.

Когда работа была закончена, появилось бесчисленное количество ее материальных копий. Когда в 1530 году умерла Маргарита Австрийская, губернаторша Нидерландов, кодекс был передан Жану Рюффо, главному казначею императора Карла V. В XVII веке след рукописи был потерян, а в следующем столетии к книге был добавлен щит герцогов Спинолы, знаменитой семьи воинов Нидерландов. Оттуда она переходила от одного владельца к другому, странствуя по всей Европе, пока, наконец, ее хозяином не стал барон Феликс де Маргерита, проживающий в Турине. Герцог Омальский, который почти случайно узнал о ее существовании, путешествуя по Европе, пришел от рукописи в восторг и отвез ее в Англию, а затем вернулся с ней в Шантийи, недалеко от Парижа, где сегодня она хранится в престижной библиотеке Усадьбы Шантийи.


We use private and third party cookies to improve our services by analyzing your browsing habits. If you continue to browse, we consider that you accept its use. x